5

Russian and other East Slavic languages are peculiar, by Slavic standards, in having a fixed post-verbal reflexive particle rather than a free one (or rather, one that tends to follow Wackernagel's law and come second in a clause).

It was already frozen in place by the time of the Song of Igor's Campaign, yet there are exceptions, such as this passage:

Ту ся копиемъ приламати, ту ся саблямъ потручяти о шеломы половецкыя, на рѣцѣ на Каялѣ, у Дону Великаго.

So when did the change occur, and could it have been a regional phenomenon that went on to spread?

What's notable here is that, while unusual by Slavic standards, the affixed reflexive is consistently observed in North Germanic languages (Old Norse -sk yielding modern -s), while Polish się shows some degree of affixed rather than Wackernagelian behaviour, and Polish is a "northern" language in purely geographical terms. Any possibility of a spread by contact?

2

Вот что я нашла. Все имевшиеся в исходной системе древнерусского языка у возвратного местоимения падежные формы были тождественны формам местоимения ты. Следовательно, они отличались от современных форм только в род.-вин. пад. (др.-русск. себе — современное себя) и в дат.-местн. над. (др.русск. соб-k — современное себе)."В дат. и вин. пад. у этого местои мения, как и у ты, были энклитические формы: си и ся Падежные формы возвратного местоимения широко отмечаются в памятни ках: род. пад.— оу себе (Новг. гр. 1305 г.), а межи себе оучинили (Двин. гр. XV в.) и (под влиянием дат.-местн. пад.) межю собе (Лавр, лет.), промеж собе (Новг. гр. 1471 г.); дат. пад.— коупи соб*Ь (Двин. гр. XV в.), мы соб-k боудемъ, а ты соб-k (там же), головоу си розби(х) дважды (там же); вин. пад.— ХОТА мстити себе (Лавр, лет.), возьмоутъ на сл. (там же); местн. пад.— по соб\ (Грам. 1447—1456 гг.), и рече в соб-k (Лавр, лет.) и т. д. Пути изменения этих форм или утраты их, так же как и причины таких изменений, у возвратного местоимения были теми же, что и у местоимения ты, и поэтому не требуют подробных комментариев: и здесь в род.-вин. пад. установилась форма себя вместо др.-русск. себе, а в дат.-местн. пад.— форма себе вместо др.-русск. соб-k; энклитические же формы были утрачены. Однако форма вин. пад. ся (а в говорах иногда дат, пад. си) не просто исчезла из языка, а превратилась в особую частицу, служащую для образования возвратных глаголов. В древнерусском языке форма СА, являясь ме стоимением, употреблялась в возвратном значении, не сливаясь с глаголом в одно целое: она могла выступать и после, и перед глаголом, а могла быть и отделена от глагола иными словами (ср. в Смоленской грамоте 1229 г.: что СА дкете по веремьнемь; в Лаврентьевской летописи: а га возъвращю СА похожю и еще). Превращаясь в возвратную частицу, ся теряло свою самостоятельность и полностью сливалось с глаголом, сначала семантически, а за тем фонетически и морфологически, образуя его возвратную форму. Этот процесс отражается в памятниках с XV в. (Иванов)

Другой источник.(Черных) Устранение подвижности частицы ся относится к позднему времени (XVI—XVlI вв.). Закрепление произошло сначала в области глаголов со значением страдательным и собственно-возвратным, а потом в (XVII в.) и в области остальных глаголов с частицей ся. В Уложении 1649 г. не имеется ни одного случая свободного употребления частицы ся.

Your Answer

By clicking “Post Your Answer”, you agree to our terms of service, privacy policy and cookie policy

Not the answer you're looking for? Browse other questions tagged or ask your own question.